Ликвидатор Владимир Комендантов из Клетни рассказал об увиденном в Чернобыле

---

Этой весной, 26 апреля, человечество с горечью вспоминает о крупнейшей техногенной катастрофе, 40 лет назад навсегда оставившей след в истории.

В ту зловещую ночь 1986 года на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС в 01 час. 23 мин. случившееся изменило судьбы миллионов.

 

Аварийные сигналы, разрывающие тишину, вывели на экраны мониторов тревожные цифры: мощность реактора стремительно росла, давление зашкаливало. И вот – взрыв, который разорвал ночь на куски, как будто сам мир вздрогнул в ужасе. За ним последовал еще один, и крыша четвертого энергоблока превратилась в жерло вулкана, из которого с неимоверной силой вырывались облака радиоактивных частиц. То, что не имело ни цвета, ни запаха, не признавая границ, пошло сеять смерть. Это было начало Чернобыльской трагедии, урок, который человечество не должно забывать: в наших руках, как величайшая сила, так и величайшая ответственность. В ту же ночь началась и другая история — история мужества. Пока огонь пожирал четвертый энергоблок, люди шли навстречу смертельной опасности, шли спасать саму жизнь. Пожарные, военнослужащие, инженеры, ученые, врачи — тысячи людей приняли на себя удар, чтобы остановить катастрофу. В ликвидации последствий техногенной катастрофы участвовали тридцать жителей Клетнянского района. Наши земляки стали настоящими героями, которые, рискуя своей жизнью, вступили в невидимую битву с радиацией и с честью выполнили государственное задание. Среди мужчин, которые уверенно прошли испытание на мужество и стойкость, ликвидатор Владимир Комендантов. Повестка, военкомат, медкомиссия и маленький поселок Ораное Киевской области в 30 км от атомной электростанции. Так Владимир Егорович вспоминает, с чего началась его чернобыльская страница. «Декабрь 1986 года. Припять, еще недавно молодой, живой город, мы увидели уже городом-призраком: на балконах ветер трепал вывешенное на сушку белье, в пустых окнах стояла глухая тишина, а улицы, где недавно звучал смех, были безлюдны и холодны. А вокруг — зона отчуждения, колючая проволока, посты, палаточный лагерь в лесу. В нем в 26-й бригаде вместе с земляками: Виталием Напреевым, Александром Рыжакиным, Александром Лямцевым и Петром Поляковым мы жили и работали несколько месяцев». — Радиация имеет вкус, — вспоминает ликвидатор. — В зоне заражения воздух другой: тяжелый, металлический. Как это ощущается? Кожа как будто горит, словно под беспощадным солнцем, нестерпимо начинает болеть голова, пересыхает горло, начинается сухой кашель, саднит в груди. И все это под непрерывный писк дозиметра, к которому тоже со временем привыкаешь. «Безопасной» считалась доза в 25 рентген за три месяца, не больше двух в сутки. Мы работали по секундомеру. В защитных костюмах и респираторах-лепестках бежали внутрь на считаные мгновения, чтобы вылить раствор, и тут же обратно. Замешкайся, и секунды могли стоить жизни. Я видел таких людей, — говорит тихо чернобылец. — Вчера ты жал ему руку, когда вместе в столовой садились за стол, а сегодня его уже увозят в госпиталь…» Невидимый враг не щадил ни людей, ни машин, которые не выдерживали чрезмерных доз радиации. Это Владимир, водитель по профессии, видел своими глазами, когда позже доставлял к энергоблоку людей. Его ЗИЛ-131 ехал каждое утро к разрушенному энергоблоку, а возвращался обратно уже зараженным. Такой машина не могла пройти пропускной пункт, поэтому ее по нескольку раз обрабатывали растворами, словно пытались смыть саму смерть. И так три месяца подряд тяжелой, изнуряющей и смертельно опасной работы. Навсегда в памяти Владимира Комендантова остался и «рыжий» хвойный лес, мертвый, выжженный, как после пожара, и огромные бетонные могильники, в которых хоронили то, что уже нельзя было спасти. «О героизме тогда не думали, — сдержанно говорит наш земляк. — Просто был приказ. И был долг перед Родиной. Мы делали то, что должны были сделать, не заглядывая вперед и не спрашивая, что будет потом». Вернувшись, Владимир Егорович вновь сел за руль в Клетнянском лесничестве, где уже много лет служит верой и правдой. Его трудовой стаж — 45 лет на одном месте, что говорит о преданности своему делу. Но, несмотря на все достижения, для мужчины главнее всего его семья, взрослые дети и любимые внуки. А еще — любимый сад, лес и тихая охота, в этом он видит радость и источник вдохновения. Но вот Чернобыль в его судьбу въелся намертво, как мазут. И уже никогда и ничем его не отмоешь, не вытравишь. Тогда, сорок лет назад, они шагнули в кромешную тьму радиации, зная, что назад могут не вернуться. Девяносто дней и ночей, наполненных смертельным риском, стали для Владимира Егоровича не просто испытанием — это была битва, где оружием были мужество, а броней — верность долгу. Чернобыль не пощадил никого, у многих наших земляков, кто стоял на защите мира от последствий катастрофы, он отнял здоровье и жизни. Светлая им память. Они ушли, но их подвиг остался в нашей памяти, в спасенных судьбах, в тишине городов, которые могли не встретить утро. Герои, они ведь не только на войне. Это те, кто, стиснув зубы, делает невозможное. Кто, не раздумывая, жертвует собой ради других. Ликвидаторы Чернобыля доказали, что настоящая сила — в духе, и их подвиг не просто страница истории, а вечный урок человеческого мужества.