Как фашистские изверги уничтожали клетнянскую землю

---

19 апреля - День памяти жертв геноцида советского народа, совершенного нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

Есть даты, которые заставляют не просто склонить голову, а сжать кулаки от ярости и разрыдаться от бессилия перед масштабом человеческой трагедии. 19 апреля — День памяти жертв геноцида советского народа, совершенного нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. Это не просто строчка в календаре, а память о тех 3968 душах, что нашли свой последний приют в воронках от бомб, под обрывами оврагов и на обочинах лесных дорог Клетнянского района.
Сраженные вражеской пулей женщины и старики падали в сырую землю лицом вниз, сжимая в руках последние колосья неубранной ржи, детские пальчики намертво примерзали к окровавленным порогам родных хат. А над всем этим полыхающим адом геноцида стоял тяжелый, смрадный дым и гарь от сожженных домов, школ, библиотек и церквей. Именно так в годы оккупации нашего района немецко-фашистскими захватчиками выглядело утро многих клетнянских деревень. И забыть об этом мы не имеем права.
Сегодня мы перелистываем пожелтевшие страницы страшного архивного документа – акта, подписанного очевидцами в апреле 1944 года. Написан он не сухим канцелярским языком, а людской болью. В нем — правда о том, как «новый фашистский порядок» превращал цветущие клетнянские села в пустыни, а людей — в мишени для казни.

Казнить без допросов и разбора
Перед нами показания тех, кто первыми зашли в освобожденный, но обожженный и обескровленный край. Два года оккупации — с августа 41-го по сентябрь 43-го — стали для жителей Клетнянского района долгой, мучительной Голгофой. Вот он, документ, подписанный председателем Клетнянского райсовета Шкляровым и его товарищами. В нем, в частности, говорится: «…За период оккупации района с 9 августа 1941 г. по 20 сентября 1943 г. немецкие варвары расстреливали, вешали и казнили ни в чем неповинных советских граждан, грабили и жгли все ценности и имущество колхозников, колхозов, государственных, общественных организаций и предприятий. Все это проводилось при активном участии коменданта пос. Клетни Неймана и следователя Шейна.
Всего по неполным данным расстреляно, повешено, сожжено и закапано живыми 3968 советских граждан. Угнано за пределы района в немецкое рабство 2257 человек. Убийство и казни были повседневными без допросов и разбора по существу. Тела повешенных не снимались с деревьев и телеграфных столбов на дорогах, ведущих из Клетни до Кальниченки, на Лутенском большаке, на станцию Акуличи, по дороге Красный Дворец-Алень, на Столбянском и Н-Троицком большаках. Также запрещалось гражданам хоронить разложенные трупы упавших от перегнивания веревок повешенных. Большое количество советских граждан были посажены в обнесенные проволокой загоны в Клетне, которых томили голодом, публично наносили оскорбления, после чего многих из них расстреливали. Главным местом расстрела было место свалки по дороге, идущей из Клетни на станцию Акуличи, от моста реки Клетенка до еврейского кладбища. А также на месте сожженной средней школы, за озером и по дороге в Харитоновку, до поворота на деревню Ятвиж, а также по дороге Клетня-Лутна до деревни Лозовка, и поворот по дороге на деревню Павлинки. Всю зиму 1941- 42 года расстрелянных запрещали хоронить и только весной, когда трупы разложились и было большое зловонье, их остатки, не растасканные собаками и волками, были закопаны родственниками и земляками.
Через Клетню и Клетнянский район проходило много пленных красноармейцев и командиров Красной Армии. Их расстреливали мелкими группами и в одиночку, а собранных в группу от 100 до 200 человек отправляли из Клетни в неизвестном направлении, чаще всего они просто исчезали.
Как указывает в своей докладной записке бывший бургомистр п. Клетня Сыроватко Владимир, число расстрелянных военнопленных на территории Клетнянского района достигало до 2000 человек. Однако проведенные немцами репрессии зимой 1941-42 года для них казались недостаточными. Поэтому во второй половине июня 1942 года в Клетню прибыл специальный карательный отряд, который не ограничился только расстрелом в Клетне, а выехал в деревни и в течение трех дней, с 28-го по 30-е июня, выжег полностью часть Ершичского района, Смоленской области, а в Клетнянском районе сжег 47 населенных пунктов, из них 7 деревень Лутенского сельсовета, 11 деревень Павлинского сельсовета, 7 деревень Меловского сельсовета, д. Коростовец Харитоновского сельсовета. Причем сжигание сопровождалось массовыми расстрелами советских граждан. Только в одном селе Борятино, собрав 30 июня 1942 года на окраине населенного пункта в овраге всех мужчин и часть женщин, каратели расстреляли с пулеметов и автоматов 124 человека…
Всего немцы сожгли и уничтожили по району 74 колхоза, 4000 домов, 3 промышленных здания, 55 государственных учреждений, 3439 колхозных амбаров, 70 птичников, 2516 скотных дворов и сараев, а также сотни прочих построек…Немцы сожгли 25 клубов, в том числе в п. Клетня — рабочий клуб лесокомбината, 8 детских яслей, 37 школ, в том числе среднюю Клетнянскую школу, 19 изб-читален с библиотеками, в т.ч. райбиблиотеку в п.Клетня и радиоузел. Сожгли 1-Акуличскую больницу, 7 фельдшерских пунктов и 2 роддома, сожгли 3 церковных здания в селе Каменец, Мужиново и Борятино. Немцы, опустошая район, изъяли у колхозников практически весь скот. Полностью уничтожено машинно-тракторная станция, все постройки, оборудование и машины, а также нефтебаза МТС.По неполным данным, убытки, причиненные оккупантами, выражаются по колхозам, колхозникам, рабочим и служащим, организациям и предприятиям по району в сумме 656 583 496 руб.»
В книге краеведа В.Л. Немцова «Край родной Клетнянский» в главе «Без срока давности. Преступления нацистов и их пособников в период временной оккупации района» приводятся данные из Брянского архива о погибших и пропавших без вести воинах, призванных из Клетнянского района: «За весь период оккупации фашистскими захватчиками насильственно уведено 4718 человек, из них 891 мужчин, 1679 женщин, 2148 детей, моложе 16 лет». Как видно, эти цифры почти в два раза больше, указанные в акте от 15 апреля 1944 года. Это вполне объяснимо. Ведь к январю 1945 года сведения эти пополнились показаниями мирных жителей, возвратившихся из фашистской неволи за 7 месяцев, прошедшие после составления акта».

Дорога смерти
Что чувствовал человек, идущий по дороге из Клетни в сторону станции Акуличи (сегодня — Клетня1) под дулом фашистских автоматов к месту казни? Страх, всепоглощающее отчаяние. Каратели превратили эти километры в виселицу. Повешенные болтались на телеграфных столбах и вековых березах, пугая прохожих, разлагаясь на глазах у земляков, которым запрещали хоронить усопших! «Запрещалось гражданам хоронить разложенные трупы», — черным по белому пишет в акте комиссия. Тела разрывали волки и собаки, а весной, когда зловоние становилось невыносимым, останки закапывали в общую могилу. Но самым страшным изобретением палачей стал настоящий концлагерь прямо в центре поселка. В загоны, обнесенные колючей проволокой, сгоняли людей, морили голодом, публично оскорбляли, а потом вели к яме на свалке — за озеро или к разрушенной школе. Беззащитных людей убивали, прятаться было негде.

Звериный лик карателей и возмездие
Акты и репортажи военных трибуналов сохранили для истории лики чудовищ в человеческом обличье. Нам предстоит навсегда запомнить имена палачей, творивших этот беспредел! Вот Эрих Эвертс. По образованию — архитектор, тот, кто должен был созидать, по призванию — садист. В июле 1943 года он лично руководил сожжением 40 деревень Клетнянского района. «Каменец сжигал я», — хвастливо, словно о производственном подвиге, вспоминал он на допросе. В показаниях есть деталь, от которой кровь стынет в жилах даже бывалого солдата: Эвертс расстреливал из пулемета в затылок малолетних детей, заподозренных в связи с партизанами.
Или Федор Зыков — русский предатель, лейтенант гитлеровской армии, награжденный двумя фашистскими медалями. Этот «отменный разрушитель» пытал партизан и подпольщиков, бросал малолетних детей в горящие избы. Свой кровавый след он оставил и на нашей земле. После войны ему удалось замаскироваться и даже выхлопотать себе льготы ветерана, но тайное всегда становится явным. Справедливость восторжествовала: оба понесли наказание. Зыкова расстреляли, Эвертса приговорили к 15 годам каторги. Но разве этим можно измерить горе матерей, чьих детей живьем закопали в яме у еврейского кладбища? Разве загладишь слезы старух, смотревших, как горят родной дом и урожай?

Память, которую нельзя забыть
Восемь десятилетий отделяют нас от победного мая 1945-го, но боль утрат и память о зверствах нацистов против мирного советского народа не утихают. Миллионы стариков, женщин, детей, уничтоженных в карательных акциях, концлагерях и блокадных кольцах, — это предостережение нам о том, что нацизм, однажды развязанный, не умирает сам. Он меняет маски, ищет лазейки там, где забывают уроки прошлого. Сейчас, когда нацизм снова поднял голову, когда некоторые страны пытаются переписать историю, мы обязаны громко говорить о фактах геноцида нашего народа.
В статье использовались материалы из книги краеведа
В.Л.Немцова «Край родной Клетнянский»